Artillery exercises of the Russian Imperial Navy - before and after the Russo-Japanese War
«Правила artillery службы на судах fleet 1907 г.» (далее — «Правила») весьма подробно регламентируют занятия артиллерийским делом, каковые полагалось проводить на кораблях Российского императорского флота. Начнем с того, что в «Правилах» была четко сформулирована цель артиллерийских учений:
Корабли должны быть всегда готовы к боевым действиям.
В «Наставлении командирам батарей, групп и плутонгов эскадренного броненосца «Пересвет» (далее — «Наставлении»), каковое регламентировало артиллерийскую подготовку в 1903 г., подобного не имелось.
Согласно «Правилам», занятия артиллерийским делом должны были быть систематическими и делились на 3 отдела:
1. Артиллерийские учения;
2. Подготовительные к стрельбе упражнения;
3. Стрельбы.
Artillery exercises
Данные учения включали в себя:
1. Обучение нижних чинов их местам по расписанию, своих обязанностей у орудий, приемов заряжания, подачи и наводки;
2. Полную подачу снарядов и зарядов с переходом с одного рода снарядов на другой;
3. Применение всех способов подачи снарядов и зарядов;
4. Действие всех механизмов «в электрическую и вручную»;
5. Смену номеров и учения с убылью номеров;
6. Тушение малых пожаров и уборку раненых;
7. Перенос управления из одного поста в другой и передачу управления плутонгами;
8. Различные способы передачи указаний в плутонги;
9. Стрельбу с обоих бортов, разделение огня с одного борта с одновременным управлением из двух командных постов. При этом выстрел не производился, но осуществлялась наводка орудия по прицелу и целику согласно указаниям приборов, а если условиями учений это предусматривалось, то и самостоятельным соображением наводчиков.
Подготовительные к стрельбе упражнения
Включали в себя:
Ручное заряжание на зарядных приборах.
Упражнение было направлено на развитие мускульной силы и сноровки и на умение заряжать орудия так быстро, как только это было возможно. Полагалось проводить его для расчетов пушек калибром 8-дм и менее обязательно, а более крупных калибров — по возможности.
Упражнение в наводке с помощью отмечателей (доттеров). «Доттер» представлял собой прибор, имитирующий качку корабля, а его продвинутая версия требовала также умения выставить правильное упреждение. Модель «доттера», использованная на кораблях Российского императорского флота, в «Правилах» не указывается, но с учетом оговорки, что упражнение должно было производиться исключительно по движущейся цели, можно предполагать, что использовался именно «продвинутый» вариант.
Упражнения при стрельбе пульками (стволы Морриса). К сожалению, информации об этом упражнении у меня нет, равно как и о том, что это были за стволы Морриса такие. Вероятнее всего, речь идет о каком-то размещаемом на корабле устройстве, принцип действия которого до известной степени схож с «доттером», только вместо карандаша-метчика производился выстрел пулькой по щитку, имитирующему цель. Если это верно, то вполне очевидно, что пулька в момент выстрела заведомо не обладала кинетической энергией винтовочной пули.
По большому счету, из «Правил» понятно лишь то, что упражнения с помощью «доттеров» и «пулек» служили одной цели: обучению комендоров точной и скорой наводке, осуществляемой в ходе непрерывного отслеживания цели возможно больший промежуток времени. Известно также, что эти учения имели между собой много общего. Все они проводились по движущейся (скорее, имитирующей движение, но в «Правилах» написано «движущейся») цели, для каждого из них было три разновидности упражнений с нарастающей сложностью:
1. Без качки;
2. С качкой, при этом размах качки варьировался (при стрельбе пульками — до 8 градусов);
3. С качкой на скорость (за минуту). При этом упражнения при стрельбе пульками проводились как с постоянной, так и с переменной установкой прицела.
При этом упражнение без качки допускалось только для вновь прибывших комендоров и лишь до тех пор, пока последние не освоятся с орудием.
Но вот что особенно интересно: перечисленные выше упражнения полагалось проводить ежедневно. В части ручного заряжания на зарядных приборах «Правилами» ставилась в пример Англия. На кораблях Королевского флота прислуге 6-дм орудия ежедневно полагалось сделать 80 полных заряжаний в 4 приема, причем один прием, то есть 20 заряжаний, должен был выполняться не более чем за 74–80 секунд.
Не меньший интерес представляет то, что во всех трех вышеперечисленных упражнениях следовало участвовать не только тем, кому это было положено по своим обязанностям, но всей прислуге орудия. При этом велся учет результативности каждого обучающегося:
Каждый 1-й и 2-й наводчики ежедневно, кроме праздничных дней, представляют своим офицерам щитики от практики с отмечателями и от стрельбы пульками, например, по 10 выстрелов. Результаты эти заносятся в отчетные книжки каждого чина, например, в виде вычисленной площади прямоугольника, заключавшего все пробоины. Последние щиты каждой недели препровождаются флагманскому артиллеристу для установления относительного успеха на отдельных судах эскадры или отряда. В конце каждого месяца и года подводятся общие итоги успехов каждого наводчика и корабля и объявляются по эскадре.
На основании этих же упражнений выбирают из числа прислуги наводчиков и заменяющих их, причем оказавшие успехи у орудий меньших калибров могут быть назначаемы к орудиям крупных калибров.
На основании этих же упражнений выбирают из числа прислуги наводчиков и заменяющих их, причем оказавшие успехи у орудий меньших калибров могут быть назначаемы к орудиям крупных калибров.
Что интересно: если вдруг какой-либо наводчик начинал показывать худшие результаты, чем демонстрировал ранее, ему полагались дополнительные занятия, чтобы «подтянуть» утраченный уровень.
Стрельбы эскадренных броненосцев, броненосных и легких крейсеров
Все стрельбы должны были проводиться в условиях, приближенных к боевым, и потому именовались боевыми. Всего в течение года положено было произвести 24 боевых стрельбы, в том числе:
1. Из учебных стволов (стволовые) — 15 стрельб;
2. Практическими зарядами — 6 стрельб;
3. Боевыми зарядами — 3 стрельбы.
Особо хотелось бы отметить, что состязательные и призовые стрельбы не входили в указанное выше число боевых стрельб, а таковые проводились ежегодно.
Половину всех боевых стрельб должны были составлять одиночные стрельбы, а вторую половину — эскадренные. При этом на одиночных стрельбах полагалось присутствовать по возможности всем артиллерийским офицерам эскадры, для чего график одиночных учений кораблей должен был составляться так, чтобы одиночные стрельбы не производились всеми кораблями одновременно.
Планы боевых одиночных стрельб разрабатывались старшими артиллерийскими офицерами корабля, а боевых эскадренных стрельб — флагманским артиллерийским офицером. После завершения стрельб их результаты подлежали обсуждению, при этом одиночные стрельбы обсуждались командиром корабля и всеми его офицерами, а эскадренные стрельбы — флагманом при собрании всех командиров кораблей и артиллерийских офицеров, после чего результаты стрельб положено было объявлять приказом по эскадре.
Стрельбы могли производиться днем или ночью, по неподвижным или же буксируемым щитам, но всегда — на полном ходу корабля или эскадры. Что же до частоты их проведения, то перерыв между боевыми стрельбами не мог быть больше месяца. В то же время не допускалось более одной боевой стрельбы в день, однако разрешалось провести в течение суток дневную и ночную стрельбу.
«Правилами» указывался и порядок обучения наводчиков: 1-ые наводчики каждого орудия стреляли на всех нечетных стрельбах, а 2-ые наводчики — соответственно, на четных стрельбах. Несмотря на это, вроде бы совершенно ясное указание, отдельно оговаривалось, что смена наводчиков в ходе одной стрельбы запрещена.
Боевые стрельбы из учебных стволов (стволиковые)
В данных стрельбах, помимо 1-го и 2-го наводчиков, практиковались также обер-офицеры, кондукторы и квартирмейстеры. А вот расход снарядов на них... не ограничивался. Оговаривалось только, что в течение года количество выстрелов из одного орудия в среднем не должно было превышать 450 выстрелов в год.
Боевые стрельбы практическими зарядами
«Правила» устанавливали следующий расход снарядов на них:
При этом отмечалось, что орудия калибром 75-мм и менее должны были вести огонь не практическими зарядами, а боевыми патронами.
Боевые стрельбы боевыми зарядами
Расход снарядов на стрельбы боевыми зарядами должен был составлять:
Состязательные и призовые стрельбы
Данные стрельбы велись практическими зарядами. К сожалению, «Правила» не дают информации о расходе снарядов на них. В то же время из таблиц, представленных выше, можно видеть, что завершающие стрельбы — 6-я практическими зарядами и 3-я боевыми зарядами — имели расход снарядов вдвое больший, нежели предыдущие. Можно лишь гадать, соответствовали ли призовые и состязательные стрельбы обычным стрельбам или же имели увеличенный расход, аналогичный завершающим стрельбам.
Стрельбы минных судов
Это может показаться странным, но именование «суда» к боевым кораблям в начале ХХ века было общепринятым.
В целом эти стрельбы соответствовали перечисленным выше боевым стрельбам более крупных кораблей, но с некоторыми исключениями. Поскольку на вооружении отечественных миноносцев, находящихся в составе флота в 1907 г., не имелось орудий крупнее 75-мм, поэтому стволиковые стрельбы на них не практиковались. Боевых стрельб было 24, как и на более крупных кораблях, из них 13 стрельб производилось практическими зарядами. Кроме этого, в год была одна состязательная и одна призовая стрельба.
На миноносцах обязательно было практиковаться как в ведении централизованного огня, так и децентрализованного, когда каждая пушка стреляет самостоятельно. Причем оба вида стрельбы должны были практиковаться как при маневрировании по заданному плану, так и при свободном маневрировании.
Что интересно, «Правила» давали расход снарядов на одну стрельбу и в целом на год, включая расход снарядов на состязательные и призовые стрельбы. Однако, если перемножить расход снарядов на одну стрельбу с количеством стрельб, каковых получалось 26, то расход снарядов получался меньше.
Можно предположить, что на состязательные и призовые стрельбы выделялось больше снарядов, нежели на обычные боевые. Если так, тогда расход снарядов составлял:
Об эффективности артиллерийских учений в 1907 г в сравнении с 1903 г.
В части артиллерийских учений, в сравнении с подготовкой морских артиллеристов в 1903 г., по всей видимости, разницы оказалось немного. Хотя в «Наставлениях» такие учения и не регламентировались, но на кораблях Российского императорского флота они проводились вполне регулярно, о чем имеются historical свидетельства. В то же время «Правила» 1907 г., перечисляя цели учений, также не регламентируют их количество и периодичность.
В части подготовительных к стрельбе упражнений произошел настоящий прорыв. Мало того, что «Наставлениями» 1903 г. такие учения не регламентировались, их не существовало вообще по причине отсутствия на наших кораблях приборов для пулевой стрельбы и «доттеров», хотя о «доттерах» в Российской империи было уже известно.
Страница «Морского сборника» за 1902 г.
Без сомнения, ежедневные тренировки наводчиков на таких приборах, имитирующих качку, значительно улучшили качество стрельбы, а столь же ежедневные тренировки заряжания не только позволяли отработать навыки до полного автоматизма, но еще и всемерно развивали силу и выносливость матросов, обеспечивая в бою максимальный темп стрельбы на протяжении длительного времени.
Не менее важным было то, что отныне наводке орудий обучались не только наводчики, но и весь расчет. Такие тренировки позволяли выявить талантливых к этому делу нижних чинов, которым после этого прямая дорога была в наводчики. С другой стороны, даже если матрос и не становился наводчиком, какие-то навыки стрельбы ему все же прививались, и он худо-бедно мог заменить погибшего, павшего или же тяжело раненного в бою товарища. Ничего подобного в 1903 г. не было, обучались только наводчики, артиллерийские квартирмейстеры, мичманы и, по желанию, лейтенанты.
Также в 1907 г. наконец-то были введены соревновательные элементы и ротация. Вполне очевидно, что чем тяжелее орудие, тем больше вреда оно способно причинить неприятелю, а значит, лучшие наводчики должны служить у орудий наиболее крупного калибра. Введение в 1907 г. обязательного и постоянного учета результативности каждого отдельного наводчика позволяло осуществлять такие ротации.
В части стрельб из учебных стволов, на первый взгляд, большого прогресса не просматривается. И действительно, установленная «Правилами» норма в 15 таких стрельб в год примерно соответствовала практике, существовавшей до русско-японской войны. Я уже отмечал ранее, что уважаемый Н. Пахомов в своей монографии «Океанский крейсер “Рюрик”» сообщал о том, что такие стрельбы проводились весьма часто, до 20 раз в год.
Но, по всей видимости, резко возросла интенсивность учений. По Н. Пахомову получается, что броненосный крейсер «Рюрик» в 1902 г. израсходовал 1239 патронов калибром 37-мм. Что при наличии 26 орудий калибром в 120-мм и более, из которых проводились стволиковые стрельбы, дает средний расход в 47-48 снарядов на орудие. В то же время в 1907 г. разрешалось использовать до 450 снарядов на орудие, то есть десятикратно больше.
Поэтому можно констатировать, что стволиковые стрельбы тоже очень сильно интенсифицировались, но не за счет количества учений, а за счет кратного увеличения расхода снарядов на них.
В части боевых стрельб произошел колоссальный рост как в количестве учений, так и в среднем расходе снарядов на них. В 1903 г. полагалось всего четыре калиберных стрельбы, включая эскадренно-обязательную стрельбу. Хорошо хоть, что если таковой не проводилось, то количество калиберных стрельб не уменьшалось.
В то же время, согласно «Правилам» 1907 г., калиберных стрельб полагалось проводить только учебных — 9, а с учетом призовой и состязательной выходило 11. Вырос и расход снарядов на одну стрельбу — если, к примеру, в 1903 г. в ходе одной дневной стрельбы на 12-дм орудие полагалось 3 снаряда (в ночной всего 2), то в 1907 г. типовой расход снарядов составлял уже 5 снарядов на такую пушку, а в двух стрельбах — и вовсе 10.
Как я уже говорил выше, мне, к сожалению, неизвестен расход снарядов на состязательные и призовые стрельбы. Но даже если брать его по минимуму, на уровне типовых боевых стрельб, то получается, что расход снарядов в 1907 г. вырос в сравнении с 1903 г. в шесть и более раз.
Conclusions
Следует констатировать, что материальная часть управления огнем в 1903 и 1907 гг. и порядки ее применения в целом отвечали своим задачам и соответствовали взглядам на морской бой — как его видели в 1903 и в 1907 гг. Основной недостаток системы Гейслера обр. 1893/94 гг., которой вооружались наши корабли в 1903 г., заключался в том, что она не была рассчитана для управления артиллерийским огнем на больших дистанциях. Но в 1903 г. еще никто в Российской империи не предполагал, что корабли будут сражаться на расстоянии свыше 35-40 кабельтов, а для 15-30 кабельтов эта модель Гейслера обладала вполне приемлемой эффективностью. Здесь ей можно поставить в укор разве что недостаточную выживаемость под плотным огнем противника, которого следовало ожидать на подобных расстояниях.
Иными словами, большинство недостатков матчасти 1903 г. являлось производными от методов ведения артиллерийского огня, а те, в свою очередь, — от тактики боя, как она тогда представлялась. Бронебойный снаряд в Российском императорском флоте считался основным боеприпасом. При этом мощь орудий и качество защиты того времени имели такое соотношение, что для эффективного поражения цитадели броненосцев 10-дм и 12-дм бронебойными снарядами требовалось сближение хотя бы на 20 кабельтов. Соответственно, именно такие расстояния и представлялись дистанцией решительного боя — о том, что можно будет эффективно поражать и выводить из строя броненосные корабли, используя лишь фугасные заряды, тогда, очевидно, не задумывались.
Следует предполагать, что небольшие дистанции морских боев, к которым готовился Российский императорский флот, не являлись следствием косности мышления, а были концептуально обоснованы. И то, что система Гейслера обр. 1893/94 гг. была «заточена» именно под них, можно считать недостатком лишь ретроспективно, с учетом послезнания, которым мы обладаем.
Безусловно, здесь можно возразить, что никогда нельзя игнорировать возможность нанесения вреда неприятелю и что, даже воюя в парадигме коротких дистанций, чем раньше мы начнем наносить повреждения противнику, тем будет проще его разгромить при сближении. Такая точка зрения, бесспорно, верна. Но ее реализация не была подкреплена экономическими возможностями Российской империи, которая вынуждена была экономить на фугасных снарядах.
Оценивая послевоенные успехи в боевой подготовке Российского императорского флота, не следует забывать, что в 1907 г. морские артиллеристы еще не умели показывать головокружительного успеха при учебных стрельбах на дистанции 90 кабельтов и более, как это продемонстрировал Черноморский флот в кампанию 1908 г. Первые опытные стрельбы на 80 кабельтов в нашем флоте состоялись только в октябре 1907 г. (по Р.М. Мельникову). В то же время стрельбы 1907 г., на основе которых составлялись и корректировались «Правила», проводились на 45-60 кабельтов (опять же по Р.М. Мельникову).
В целом же «Правила» 1907 г. оказались принципиально верными, но требовали доработки, в том числе и по результатам учебных и опытных стрельб 1908 г. Тем не менее, они уже были таковы, что корабли Черноморского флота на последних учебных стрельбах 1907 г. топили, бывало, лайбу на 60 кабельтов первыми же пристрелочными выстрелами.
Чтобы добиться столь выдающихся результатов, пришлось сделать гигантский рывок в деле артиллерийской подготовки флота. Не претендуя на истину в последней инстанции, перечислю основные изменения в правилах артиллерийской стрельбы и материальной части, которые, по моему мнению, сыграли ключевую роль в повышении качества стрельбы наших моряков:
1. Обязательная пристрелка «вилкой» вместо последовательного приближения падения снарядов на недолетах, практиковавшейся в 1903 г.;
2. Введение залпового огня в пристрелке и на поражение (в 1903 г. пристрелка велась одиночным орудием, а огонь на поражение — беглым огнем);
3. Адаптация электрической сигнализации (циферблатов) — основного средства передачи информации от командных постов к плутонгам для ведения эффективного залпового огня, который организовать при помощи системы Гейслера обр. 1893/94 гг., стоявшего на наших кораблях в преддверии русско-японской войны;
4. Обязательное размещение дальномерного поста, который выполнял также функции наблюдения за падениями снарядов на марсы, а также обеспечение надежной связи марсов с боевыми рубками и центральным постом, включая передачу данных по циферблатам;
5. Использование приборов для тренировки наводчиков — «доттеров», пульковых стрельб;
6. Интенсификация стволиковых и калиберных стрельб — увеличение общего их количества (кроме стволиковых), кратного роста расхода снарядов, а также дальности стрельбы по мишеням;
7. Более широкий охват обучаемых стрельбе — не только наводчиков, но и других нижних чинов из расчетов орудий, продвижение наводчиков, показавших лучшие результаты;
8. Усиление состязательных элементов при проведении стрельб.
В то же время приходится с горечью констатировать, что ведение артиллерийской подготовки флота в таких объемах и такой интенсивности перед русско-японской войной было для флота совершенно недоступно по экономическим причинам.
Article «Как не надо делать снаряды или российский 305-мм фугас обр. 1894 г.» я приводил ситуацию, когда флот за подписью вице-адмирала Авелана от 19 июля 1900 года испросил у министра финансов С. Ю. Витте 22,6 млн руб. на второй комплект снарядов, а получил только 4,1 млн в срок до 1903 г. Иными словами, у флота не имелось денег для обеспечения второго комплекта снарядов, что и стало причиной к тому, что в боекомплект 1-й Тихоокеанской эскадры пришлось возвращать снятые с вооружения чугунные снаряды. А как было иначе, если к началу войны имелся только один комплект снарядов, а из второго не хватало 50% калибром 254–305 мм, 60% – 152 мм?
То есть средств на снаряды у флота категорически не хватало, и это даже при том, что на вооружении были приняты ущербные по своим боевым качествам фугасные снаряды, выполненные из относительно низкокачественной стали и с малым содержанием ВВ., но зато и очень дешевые при этом. Так, такие, как 12-дм фугасный снаряд обр. 1894 г., который стоил 155 руб., в то время как бронебойный снаряд к орудию того же калибра вытягивал на 535 руб. 80 коп.
Но если посмотреть на интенсивность калиберных стрельб 1907 г. даже по моей минимальной оценке, то получается, что 12-дм орудию положено было расходовать порядка 108% боекомплекта снарядов, для 8-дм орудий — 95%, а для 6-дм — 74%. В год.
Конечно же, снаряды для тренировок выходили бы куда дешевле, нежели бронебойные снаряды, да и подешевле фугасных, пожалуй, тоже. Тем не менее, расходы на тренировки в стиле 1907 г. все равно выглядели неподъемными для бюджета Морского министерства.
Основной же вывод, на мой взгляд, будет таков. Безусловно, артиллерийскую подготовку перед русско-японской войной можно и нужно было интенсифицировать. Но довести ее до уровня, достигнутого нашим флотом в 1907 г., было совершенно невозможно как в силу несовершенства материальной части (Гейслер обр. 1893/94 гг.), так и нехватки финансовых средств на проведение тренировок в нужных объемах.
Thank you for attention!
Information